| 118 | | В России безлимитные тарифы на минуты и мобильный интернет формально тоже существуют, но это, как правило, либо корпоративные, либо премиальные предложения с абонентской платой на уровне нескольких тысяч рублей в месяц и выше, часто с региональными оговорками и скрытыми ограничениями по скорости или дополнительным опциям. На этом фоне появление тарифов с платой вплоть до 20 тысяч рублей в месяц у крупных операторов выглядит не как забота о доступности связи, а как логичное следствие монополизации и перекладывания издержек — в том числе СОРМ — на конечного абонента |
| | 118 | В России безлимитные тарифы на минуты и мобильный интернет формально тоже существуют, но это, как правило, либо корпоративные, либо премиальные предложения с абонентской платой на уровне нескольких тысяч рублей в месяц и выше, часто с региональными оговорками и скрытыми ограничениями по скорости или дополнительным опциям. На этом фоне появление тарифов с платой вплоть до 20 тысяч рублей в месяц у крупных операторов выглядит не как забота о доступности связи, а как логичное следствие монополизации и перекладывания издержек — в том числе СОРМ — на конечного абонента. |
| | 119 | |
| | 120 | Есть ещё один аспект, о котором почти не говорят вслух. Отсутствие по‑настоящему доступных безлимитных тарифов на голос — и в фиксированной, и в мобильной связи — при том, что звонки в мессенджерах фактически бесплатны поверх трафика, привело к устойчивому «перетоку» разговоров из сети ТфОП в зашифрованные вызовы Telegram, WhatsApp и других OTT‑сервисов. Для СОРМ это означает простую вещь: у абонентов выработалась привычка использовать телефонную сеть только затем, чтобы договориться, в каком мессенджере удобнее поговорить дальше, а основной массив содержательных разговоров ушёл в каналы, где СОРМ 2.0 видит в лучшем случае метаданные, но не само содержание. По сути, ценовая политика «большой четвёрки» по голосу и отсутствие доступных безлимитов работают прямо против декларируемых целей СОРМ: чем дороже минута в традиционной телефонии, тем активнее пользователи уходят в шифрованные каналы и тем меньше реальных возможностей для перехвата остаётся у силовых структур. |